Перейти к публикации

Магия в литературе


Рекомендованные сообщения

  • Администрация

“Где бы ты ни был,
Мудрый всегда отыщет
Лотос в пруду”
Этому стихотворению научил меня настоятель Иссэн. Я долго не понимал его смысл. Думал: если ты мудрец, во всем видишь чистую красоту. Настоятель улыбался, отмалчивался.

Вот, теперь (я) понял. Сам понял, без разъяснений: Если ты болван, ты и под цветущей сакурой в дерьмо вступишь.

Отрывок из книги «Повести о карме»
Генри Лайон Олди
 

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
  • 1 month later...
  • Ответы 178
  • Created
  • Последний ответ

Top Posters In This Topic

  • Алёна

    32

  • Leo Sverdlovsky

    18

  • Рапунцель

    17

Top Posters In This Topic

Popular Posts

Предстоящий визит к пану Шнипсу вовсе не казался мне событием, которое следует во что бы то ни стало держать в секрете. Но я не люблю рассказывать о своих планах. О прошлом - сколько угодно, если ест

Может и не Магия, но философия тоже не плохо: - Дался тебе этот Ташер! - в который раз изумился я. - Ты же там затоскуешь и тут же запросишься обратно. - Думаете надорвусь? - Обиделся Андэ. - Вы не

"Война и мир". Андрей Болконский о кастах: — Ну, давай спорить, — сказал князь Андрей. — Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — ска

Posted Images

  • Ученики

«Кто не воспламенится чудесной любовью к добродетели, когда ему покажут возбуждающие наши души примеры Фабиев, Сципиона, Катона или славные деяния Цезаря, подчинившего весь мир с помощью доблести и благоразумия? Когда мы читаем об этом, то проникаемся таким восхищением перед деяниями, что, думаем, нам ничего более не следует желать, нежели добродетели, и по сравнению с ее достижением все наслаждения и прочие соблазны мало значат.» 

«Игра (Ludus) означала не столько игру, сколько школу или «игру» как бескорыстную интеллектуальную активность, Otium, изучение свободных искусств, не направленное к утилитарной цели» 

Отрывки из книги: «Итальянский гуманист и педагог Витторино да Фельтре в свидетельствах учеников и современников»

Изменено пользователем Машечка
Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
  • Администрация

Однажды к Учителю пришёл некий богатый вельможа.
- Учитель! – сказал он. – Мне так скучно жить!
- Мне сплясать? – ехидно поинтересовался Учитель.
- Ну что вы, Учитель, - смутился вельможа.
- Тогда сам спляши, - предложил Учитель.
Вельможа только поморщился.
- Значит, тебе хочется скучно жить, - заключил Учитель.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
  • 6 months later...
  • Администрация

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем — мы правы во всех случаях.

Задания были странными. Например, вырастить цветок в отсутствии семечка, просто из ничего, не создать, а именно вырастить, предварительно придумав в воображении.
   Задача была поистине невыполнимой, потому что в гербологии мои интересы не простирались далее алхимических ингредиентов, и единственный вид семян, который я препарировала и представляла что внутри – это была хищная Драсфена, лианоподобное растение с восточных болот. Вытяжка из нее – одна из самых важных в составе обезболивающих эликсиров.
   Созданный мной цветок жрал всё, до чего мог дотянуться, а до чего не мог – оплевывал разъедающей кислотой, чтобы потом, отрастив хищный длинный усик, подтянуть к себе уже совершенно беспомощную жертву.
   – Голодный, – я умилилась. Зелень была страшенной, но она была – и сегодня Вайю получает право заняться своими делами.
   – Тварь, – Ликас сплевывал, ругаясь – именно его сочли наиболее питательным для молодого растущего организма. – … не вздумай продемонстрировать такое на Совете.
   Я пожала плечами. Очередной провал, Ликас опять недоволен, уже сбилась со счету, который.
   Но я была особенной.
   Особенно тупой, как справедливо отмечал Наставник, гася очередные разрушительные последствия моего созидания.
   – Для женщин – созидать должно быть так же естественно, как дышать, – вконец отчаявшийся Ликас скрипел зубами. – И перестань использовать плетения, здесь тебе они не нужны! Поэтому у тебя постоянно выходит… такое! Ты постоянно пытаешься найти аналоги, а нужно просто включить голову, Вайю! Просто представь!
   Я кивала, прятала пальцы и продолжала плести.
   – Если достаточно представить, почему я не могу представить чары? – огрызалась я. Если бы Ликас разрешил пройти к алларийскому Источнику, то на чистой, сырой и практически безграничной силе, я могла бы делать, не думая. А так, мы точно выяснили, что я могу почти всё, что можно сделать в реальном мире. Даже если не умею этого, главное, чтобы я точно знала, что это – возможно.
   – Это ограничивает! Кто ты без своей силы? Никто! И даже меньше, чем никто, вы так привыкли полагаться на свои чары, что просто не представляете жизни без них. Ты – это не сила, не круг, не плетения и не чары. Не используй внешнее, сила – внутри…
   – У меня внутренний источник…
   – А если силы не будет, Вайю! Используй то, что никогда не отнимут – голову! – палец Ликаса больно постучал мне по лбу. – Представляй!
   Наставник был безжалостен, ещё никогда он настолько не выходил из себя. Он требовал, требовал, требовал, но мы постоянно, как будто натыкались на стену со всего размаху – если этого не было в реальном мире – я не могла этого представить. Даже мгновенные перемещения в пространстве без силы алларийского источника, я освоила, ведь порталы у нас были, хоть и работали по другим принципам. Но Ликас даже не похвалил, наоборот, пригрозил, что переломает мне все пальцы, чтобы я вообще забыла о возможности плести.
   До меня дошло не сразу, что Ликас тестирует меня по какой-то четкой ускоренной программе, явно испытанной не единожды – слишком точно он менял настройки задач, слишком хорошо понимал, какого результата хочет добиться. Задания шли по возрастающей от простого к сложному, на первый взгляд выстроенные хаотично, но вели к одному ему понятному итогу.
   Я не понимала ничего, ни как связано создание водоворота с призыванием дождя, зачем мы засадили всё поле цветами, чтобы уничтожить их в следующее мгновение. Почему перья птички должны быть непременно трехцветными, а тучи должны идти ровными косяками и с одинаковой скоростью.
   Ликас требовал чушь, как будто искал что-то, пытался нащупать, и пробовал, продолжая мучать меня, пока, я наконец не сообразила – он ищет невозможное.
   То, что я не смогу сделать.
   Первый раз Наставник спихнул меня в ущелье на пятой декаде. Просто толкнул в спину со всей силы, ничего не объясняя, и я камнем рухнула вниз, заорав от страха.
   – … крылья, Вайю! Крылья! – кричал он сверху, пока я лихорадочно вспоминала чары левитации. Так, я не материлась ещё никогда.
   На второй раз он связал мне руки за спиной, крепко стянув кожаным ремешком, чтобы не могла плести, и снова отправил в полет. Требуя этих псаковых крыльев.
   Вывернуть руки я не смогла, поэтому, зажмурившись, просто отчетливо представила контур плетений – четыре узла, четкие штрихи, мысленно порхают пальцы… и мягко опустилась на землю. Крыльев – не было.
   Я научилась плести мысленно, хитрила, находя лазейку в каждом из заданий Ликаса. Нужно создать свиток или ароматную булочку, такую же, как у Маги? Я представляла, что я перемещаю объект откуда-то. Нужны крылья? Я плела чары иллюзии и использовала левитацию. Нужно дышать под водой? Без проблем.
   Чем лучше у меня получалось, тем более мрачным становился Наставник. Всё было не то и не так. Подвох он вычислил через пару декад – но я не была наказана, вместо этого он открыл доступ к собственной силе до предела. Вместо аларийского Источника, к которому я так рвалась.
   Личная сила Ликаса имела вкус лета и пьянила, почти как хороший самогон, пару дней я ходила, пошатываясь, с дурацкой улыбкой на лице – слишком много. И теперь я могла практически всё.
   Меня топили, поджигали, обрушивали сверху каменные плиты, зарывали в землю, но с доступом к силе Ликаса, я справлялась всегда. Это было игрой и это было просто. Я куталась в чужую силу, как в плащ, и снова и снова представала со счастливой улыбкой перед окончательно разочарованным Наставником.
   Ликас начал терять веру, я – терпение, пока, наконец, не произошло чудо. В один из дней, которым я уже потеряла счёт, Ликас нашёл, то, что так долго искал.
   И это были – горы.
   ***
   – Это – невозможно.
   – Только в твоей голове, – суховатый жилистый палец в очередной раз больно ткнул мне в лоб. – Проблема не в них, – короткий взмах на чернеющую гряду вдали, – проблема в тебе, Вайю, тут…
   – Больно, – я опять не успела увернуться и получила по лбу.
   – Больно будет потом, если это не станет возможным, – рявкнул, совершенно выведенный из себя, алариец. – Три декады, три декады подряд, и где результат? Даже тупой горец уже давно сообразил бы, что делать…
   – Значит, я – тупее, – мирно произнесла я. Ссоры ни к чему не приводили, точнее Ликас просто урезал мои личные тренировки полностью, заставляя днями торчать у подножия этих псаковых скал. Не знаю, почему именно Лирнейские стали той поворотной точкой, которая разделила до и после.
   Ликас искал то, что я считаю невозможным, совершенно, абсолютно невообразимым, мою личную «точку невозврата».
   И это было – сдвинуть с места Лирнейские. Все остальные задания Наставника так или иначе перекликались с реальностью – порталы у нас были, Мастера-гербологи могли ускорять рост растений, водники управляли морской стихией, так же, как элементальщики Фейу – огнем. Всё, для чего можно было найти аналогию в реальном мире, я выполняла, даже если не умела этого сама. Я просто точно знала, что это – возможно.
   Кроме двух вещей – воскресить мертвых и сдвинуть Лирнейские.
   Это было не под силу никому. Ни одному Высшему и ни одному жрецу ещё не удавалось вдохнуть жизнь в мертвое тело, если душа пересекла Грань, и ни один элементальщик земли просто не в состоянии изменить рельеф поверхности так, чтобы переместить горную гряду на другое место.
   – Это просто объект. Такой же, как твоя хищная зеленая подружка, – мстительный Ликас оставил себе длинный ус лианы на память, и иногда использовал в качестве хлыста. – Как вода, воздух, огонь… просто объект.
   Я пожимала плечами, понимая логические доводы, но… горы сдвинуть с места нельзя. Никто не в состоянии переместить Лирнейские на другое место. Это – невозможно.
   – Проблема тут, – Наставник постучал пальцем себе по виску.
   Я со вздохом размяла пальцы – зря теряем время. Ежедневно алариец бубнил одно и то же, одно и то же.
   Ликас упал на траву и заложил руки за голову, покусывая длинную травинку. – Ты знаешь, почему так мало аллари могут работать с временными потоками? Потому что это невозможно.
   – Возможно, – возразила я, подобравшись ближе. – Возможно, вот доказательство, – я обвела рукой вокруг.
   Ликас лениво повернул голову и горная гряда, виднеющаяся вдали, исчезла, оказавшись у нас за спиной, уши заложило от грохота, и я поморщилась – Наставник явно специально добавил эффектов.
   – Возможно, – Ликас махнул за спину. – Вот доказательство. Тебе это поможет? – выдал он насмешливо. – Давай, Вайю, вперед!
   Я скисла, зная, что алариец не отступит. За три декады я перепробовала всё – переговоры, шантаж, мольбы, угрозы… в ход шло всё, но Ликас был непоколебим. Так же, как псаковы Лирнейские.
   «Просто сдвинь горы, Вайю. Сделай невозможное – возможным».

***

   – Ментальные способности – это совершенно не то, что ты думаешь об этом. Ваши менталисты, – он скривился презрительно, – использовать костыли, имея крылья, вот что это… Крылья, Вайю!
   Я вздрогнула, предусмотрительно припрятав кучку голышей подальше, слушала и снова кивала. Слово «крылья» до сих пор отдавалось легкой дрожью в спине.
   – Это отражение мира. Твоя проблема в том, что ты слишком привязана к реальности, ты считаешь круг таким же пространством, как и мир, но это не так! Здесь ты можешь всё, Вайю, всё. Нужно только поверить и перешагнуть грань…
   «Точка невозможного» у каждого своя, так объяснил мне Ликас. Точнее у каждого таких точек несколько, но достаточно только одной, чтобы сломать грань привычной реальности. Кто-то не верит, что может дышать под водой, кто-то не способен переместиться в пространстве, у некоторых проблемы с созданием объектов. Черта, шагнув за которую ты меняешь всё.
   Меня – замкнуло на Лирнейских.
   «Изменись и изменишь мир», так мне объяснил Ликас. «Всё в твоей голове». Какая «точка невозврата» у него, он мне так и не сказал.
   Дни шли за днями, декады сменялись декадами. Горы – не сдвигались.
   Невозможное – невозможно, вот единственный вывод, который я сделала, благодаря Наставнику.
   Свои чары, ради которых я рвалась в круг, тренировала постоянно, каждое свободное мгновение без надзора, окончательно плюнув на то, что псаковы скалы отказываются повиноваться. Пальцы стали более гибкими, плетения мелькали в воздухе с такой скоростью, что почти сливались в одно сплошное пятно, но пока ещё можно было различить базовые узлы.
   Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем – мы правы во всех случаях. Это было единственное, в чем я была согласна с Ликасом.

***

 Нет, Вайю, – лицо Ликаса окаменело. – Аларийские методы обучения тебе не подходят. Может быть уже слишком поздно, – закончил он тихо. – Поэтому мы попробуем другой способ. Идем, – Наставник поднялся и протянул мне руку.
   Ладонь Ликаса была теплой, крепкой и очень мозолистой. Надежной, как Лирнейские горы. Я ухватилась, мир завертелся вокруг, и мы покинули берег озера.
   ***
   «Невозможно…».Тихий голос отца звучал обреченно.
   «Так сделай это возможным, Юст. Сделай», – сильный голос мамы, точно как на старых записях, звенел от слёз. «Плевать, что они сказали – невозможно! Моя дочь должна жить… и мы назовем её Вайю, если они помогут…».
   …
   «Невозможно…». Это дядя, и я никогда не слышала, чтобы он был потрясен настолько. «Я не смогу, Юст, я просто не справлюсь… меня не готовили…».
   «А больше никого нет, Каст. Никого, кроме тебя…», – отвечает отец совершенно спокойно, подкидывая меня на коленке. Мне нравится – я смеюсь, отец не часто уделяет мне столько внимания.
   …
   «Не-воз-мож-но», – звонкий голос Акса смеется. «Глупая маленькая белка не знает, что не может заклинать. Вайю – белка, Вайю – белка, Вайю – белка…».
   «Возможно! Я буду как ты», – я топаю ногой и начинаю бегать за долговязым братом, который дразнит меня, высоко подняв флейту на вытянутой руке.
   …
   – Невозможно, в сложившихся обстоятельствах… ты и сама всё понимаешь, – Квинт аккуратно стягивает с моих похолодевших пальцев фамильное кольцо. – Помолвка аннулирована.
   …
   Невозможно, Блау! – охрипший Нике пытается перекричать ветер. Он простыл на прошлой декаде и так и не вылечился. – Их слишком много, мы не вытащим всех!
   – Заткнись и делай, Сакрорум! Просто заткнись и делай!
   …
   – Невозможно, – голос целителя пропитан страхом и обреченностью. – Она слишком долго провела в пещерах, яд уже подействовал…это будет чудом...
   – Значит, будет чудо, или это последнее, что вы сделаете в этой жизни, – голос дяди привычно холоден и хочется втянуть голову в плечи и признаться сразу во всех грехах.

   …
   – Невозможно, – в пыточной за стенкой кричат, но эту фразу я слышу отчетливо. – Она не доживет до утра.
   …
   – Она выжила после вчерашнего? – знакомый голос с удивленными интонациями над головой. Я не могу дышать от боли, тело не слушается, я уже не чувствую пальцев и холод ползет выше, к центру источника.
   – Все возможно, если это Блау, – второй, с угодливыми интонациями, я не знаю.
   – Продолжить эксперименты, – говорит первый. Хруст соломы, поскрипывание новых кожаных сапог, и пинок в плечо переворачивает меня на спину. Голова отлетает в сторону, и я даже не могу моргнуть.
   Я не могу вообще ничего. Только смотреть. Видно грязную солому, решетки камеры напротив, и моя опухшая рука, с вырванными ногтями с черным браслетом-блокиратором.
   – Слушаюсь!
   – Блау, – знакомый голос почти нежно зовет меня, и я напрягаюсь, чтобы вспомнить, кто это, но единственное, что вижу – новые, начищенные до блеска сапоги с нашивками сверху. Холод уже подбирается к сердцу.
   – Сир…, – в лебезящем голосе слышны отголоски страха, – … боюсь продолжить невозможно… она умирает…
   – Умирает? Значит, это невозможно даже для Блау, – произносит знакомый голос весело. Каблук с металлическими набойками резко опускается на руку, и я слышу, как с влажным хрустом дробятся кости. Мои кости. Но уже ничего не чувствую – поздно.
   – И правда, – сожаление с легким привкусом безумия наполняет голос тухлыми сладковатыми нотками.
   Я умираю. И знаю это отчетливо, как целитель. Сейчас остановится сердце. Последние мгновения, последние крохи сил я тратила, цепляясь взглядом за такие знакомые нашивки, которые не узнавала – в глазах плыло. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.
   Это было важно. Помнить. Важно. Чтобы вернуться. Для Блау нет ничего невозможного, и мы всегда отдаем свои долги. Всегда.
   – Надеюсь, ты будешь подыхать долго, девочка…, – удар в плечо, темнеет в глазах и долгожданный холод добирается до сердца.
   Последний удар. И последнее воспоминание. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.
   Я вынырнула из воды, отплевываясь, и меня тут же подхватили сильные руки Ликаса. Он положил меня на ступеньки рядом и аккуратно перевернул, хлопая по спине – я наглоталась воды и пыталась жадно вдохнуть хотя бы глоток воздуха.
   – Вайю! Аккуратнее, дыши!
   – Вам нужно уходить, – один из двух смуглых аларийцев, охранников подземного грота, торопливо сбегал по вырезанным в камне скользким ступенькам вниз. – Ликас, они скоро будут здесь, уходите! Немедленно!
   Наставник кивнул, сгреб меня в охапку, и с заметным усилием переместился – вздулись жилы на лбу и напряглись руки.
   В степи я продолжила кашлять и отплевываться, встав на четвереньки, трясла мокрой головой, пытаясь прийти в себя.
   – Вайю…
   – Отличный способ, Наставник…, – прийти и просто спихнуть в темное подземное озеро ничего не объясняя – это вполне в духе Ликаса. Крылья уже были. Летали. Теперь – жабры и хвост.
   Он длинно устало выдохнул и опустился на траву рядом.
   – Грот воспоминаний, помогает обрести уверенность. Поверить в себя, заглянуть в прошлое. Воспоминания, которые были утеряны, помогут… самое важное – это память, кто мы есть… собери осколки воспоминаний и обретешь силу...
   – …о, да. Я обрела, Наставник, – влажный хруст костей до сих пор звучал у меня в ушах.
   И нашивки на новых сапогах. Самое важное. До этого я помнила почти всё, кроме одного. Как именно я умерла. – Возможно всё, если это Блау, – прошептала я тихо и прикрыла глаза.
   Надейся. Я обещаю, ты будешь подыхать долго, тварь…
   ***
   – Невозможное – возможно, – я взмахнула рукой и силуэт гор вдали дрогнул и поплыл, снежные шапки становились прозрачными, пока не истаяли совсем, горная гряда дрогнула прозрачным маревом на фоне заката и… исчезла.
   Волосы ерошил теплый, пахнущий разнотравьем ветер. Длинная тень Ликаса косым росчерком легла сбоку – Наставник всегда знает, какой момент выбрать для появления.
   – Сдвинуть, Вайю, не уничтожить…
   Ликас не успел закончить фразу – я засмеялась, ледяной ветер с вершин принес такой долгожданный снег и холод. Степь исчезла. Мы стояли по колено в снегу на одной из самых высоких вершин Лирнейских, на самом краю ледяного плато – через пару шагов впереди чернела раззявленная пропасть Рифейского. Колючие снежинки кружились вокруг, в стремительном вихре, закручиваясь в воронки.
   Мороз! Холод! Север!
   Я рухнула в снег спиной и с блаженством загребла руками, глядя в небо широко распахнутыми глазами – темные, тяжелые снеговые тучи ползли, повинуясь моим мыслям, и складывались в причудливые картины…
   – Хватит, – тихо сказал Наставник, и всё замерло в то же мгновение – снежинки застыли в воздухе и перестали падать, тучи перестали двигаться, ветер дуть, как будто мы оказались в картине – мертвой, нарисованной цветной тушью, очень похожей на настоящую, но нет никого, кто вдохнул бы в нее жизнь. – Возвращаемся. Ты – готова.

 

Последняя из рода Блау, Тайга Ри

 

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
  • Сейчас на странице   0 пользователей

    Нет пользователей, просматривающих эту страницу.


Наверх
×
×
  • Создать...